Уверен, Солнышко, будет и секас 
в надежные руки ушла империя, ставшая ненадолго графством) вряд ли ещё появлюсь, но скучать по вам буду точно.. И вспоминать тех, с кем начинали 
5 лайков
Пять дней прошло с того утра, когда перо Казановы поставило под указом жирную подпись. Теперь он стоял на возвышении у края стройки, глядя, как продвигается строительство. Работа кипела — мастера из герцогства Таинственный сад не знали устали. Фундамент уже вырос на треть: массивные блоки мегалитов ложились на слой из глины и битого кирпича, а по периметру будущих залов тянулись первые ряды труб — толстостенных, перевязанных пенькой и промазанных смолой. Пахло сырой землёй и горячим потом.
SerDoktor стоял на краю котлована, сверяясь с чертежом.
Рядом с доктором была ещё одна фигура — высокая, гибкая, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Она была одета в простую рабочую рубаху, подвязанную кожаным широким поясом, и кожаные штаны, плотно обтягивающие ноги. Девушка что-то показывала serDoktor на чертеже и вдохновённо жестикулировала.
— Доктор, — окликнул Казанова, подходя ближе.
SerDoktor обернулся и улыбнулся:
— Ваша светлость! Вы как раз вовремя! Я хотел познакомить вас с моей помощницей. Это lediSex, — он указал на девушку. — Она будет курировать прокладку водопровода и систему отопления полов.
— LediSex? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Какое… необычное имя.
— Ваша светлость, но Ваше имя тоже не такое уж частое, — улыбнувшись, ответила девушка. — Мои родители были людьми с чувством юмора, ваша светлость. Или с предчувствием. С детства я любила всё, что течёт, проникает и заполняет собой пустоты. А имя — оно лишь имя. Важнее то, что я умею делать руками. — Она шагнула к нему, и он уловил запах мокрой земли, горячего камня и чего-то ещё — травяного настоя, в котором чувствовалась горечь. — Но вы, ваша светлость, можете звать меня просто Секс. Для вас — я не против.
SerDoktor, услышав это, внезапно заинтересовался чертежом с удвоенным вниманием.
Казанова перевёл взгляд на траншеи, пытаясь собраться:
— Я вижу, работа идёт. Что по срокам?
— Примерно полтора месяца, — ответила lediSex. — Сейчас ведём главный коллектор от пробурённой скважины. Я только что объясняла serDoktor-у, что нам необходима изогнутая трасса для избежания возможных перепадов давления. Прямая труба гонит воду быстро, но пар не успевает насытиться. А с этими поворотами он задерживается, кружится, проникает в каждую пору. Как, — она подняла глаза на Казанову, и в них заплясали тёплые искры, — как мужчина, который знает, когда ускориться, а когда замедлиться, чтобы доставить удовольствие.
Казанова почувствовал, как в горле пересохло, но голос его остался ровным:
— А фундамент? Я слышал, вы добавили в раствор что-то необычное.
— Да. Мы смешали цемент со скорлупой от золотых яиц. Так он не будет впитывать сырость.
Казанова кашлянул:
— Значит, ты отвечаешь за горячую воду?
— За всю воду, — поправила она, пронзительно глядя в глаза. — И за пар. Пар тоже требует внимания. Нельзя перегреть, нельзя переохладить. Всё должно быть в меру. Чтобы человеку было приятно. Тепло. И чтобы он захотел вернуться снова. И я знаю, как довести дело до конца. Как сделать так, чтобы никто не остался неудовлетворённым.
Она продолжала смотреть ему в глаза, и Казанова сглотнул.
— Я… рад, что serDoktor нашёл такую помощницу, — выдавил он, справившись с собой. — Термы действительно важны для графства.
— Важны, — согласилась lediSex. — В центре будет главный бассейн. Он должен быть глубоким, чтобы человек мог погрузиться целиком. А рядом — парная с дубовыми скамьями. Я уже придумала, как провести трубы, чтобы пар шёл ровно, без перебоев. Ничего лишнего. Только то, что нужно.
— И ещё, — добавила она, поднимая на него взгляд, — я хочу сделать два, а лучше три, небольших отдельных бассейна. Для особых гостей. Там вода будет чуть теплее, и можно будет оставаться наедине с собой… или с кем-то, кто тоже хочет тепла.
Казанова почувствовал, как на лбу выступила испарина.
— Ты уверена, что это необходимо?
— Уверена, — ответила lediSex с абсолютной серьёзностью. — Иногда человеку нужно просто посидеть в тишине, расслабиться и не думать ни о чём. Особенно если он вернулся из долгого, трудного похода. Или если ему просто нужен кто-то, кто согреет его, не задавая лишних вопросов.
Она снова улыбнулась — и Казанова окончательно потерял нить разговора.
— Что ж, — кашлянув, ответил он. — Идея дельная. Это всё?
— Почти. Я осмелюсь предложить завезти мрамор для отделки. Я знаю карьер в западных предгорьях, где камень настолько гладкий, что по нему скользит даже влажная кожа. Я проверяла лично, — она усмехнулась, — ложилась на него после дождя, в мокрой рубашке. Он держит прохладу с одной стороны и отдаёт накопленное тепло с другой. Идеально для того, чтобы лежать и ждать, пока пар сделает своё дело, а руки найдут, куда прикоснуться.
Казанова сглотнул. Прямо за её плечом двое мастеровых тащили блок мегалита, но он почти не замечал их — всё его внимание было приковано к тому, как при каждом её вдохе ткань рубахи натягивалась на груди, обрисовывая округлость, и как капелька пота медленно скатывалась от ключицы в ложбинку.
— Я… подумаю над твоим предложением. SerDoktor, — позвал он, стараясь сгладить возникшую неловкость, — к завтрашнему вечеру подготовь мне предварительную смету на мрамор из предгорий.
— Слушаюсь, ваша светлость, — ответил доктор, но в голосе его проскользнула лёгкая усмешка.
— Что ж, продолжайте, — не смею вас больше отвлекать.
=========
Тем же вечером Казанова взял перо и приписал к указу постскриптум: «LediSex назначить главной по теплу. Жалованье удвоить. И выделить ей отдельную комнату в замке, ближе к моей — для экстренных консультаций по гидравлике».
1 лайк
Уже начинается))
А может началось)))
1 лайк
Вот как заскучаешь - сразу заходи!)) как раз и проверим, как часто такое будет случаться 
1 лайк
Золотая осень стояла над графством.
Казанова стоял у высокого дворцового окна, прижавшись плечом к холодному камню стены, и смотрел вдаль. За золотистыми полями, за серебристой рекой, темнела стена леса. Он не поддался очарованию осени, так и был серым и молчаливым.
За два месяца в графстве многое изменилось.
Там, где была пустошь, теперь высились термы “Влажные мечты” — каменные стены, тёплые полы, бассейны с горячей водой, парные, раздевалки. LediSex довела дело до конца, и вода теперь текла по трубам, согревая тела и души.
А рядом, чуть поодаль, поднялся комплекс воинов “Хранители любви” — казармы, тренировочные площадки, оружейная. Мощные стены, крепкие ворота, дозорные башни. Казанова сам утверждал чертежи и сам принимал работу. Он хотел, чтобы у графства была не только горячая вода, но и сильная рука, которая сможет защитить эти земли.
Кроме того прошёл конкурс “Леди Сказка” среди девиц. Как и было обещано, портреты участниц были отправлены с нарочным @Lovelas. По прошествии краткого времени был получен ответ от императора и незамедлительно награждены как победительницы (коих оказалось далеко не три), так и все участницы.
Казанова провёл ладонью по стеклу. Оно было холодным.
Он думал о ней.
Охотница. Женщина с двумя арбалетами, что появилась из чащи бесшумно, как тень, и так же бесшумно ушла. Он не знал ни её имени, ни откуда она родом, ни куда направилась после того, как вывела его к окраине леса. Она сказала: «Дальше ты пойдёшь один», — и растворилась между стволами. Казанова не пытался её догнать. Он знал, что это бесполезно.
Но иногда, вот как сейчас, стоя у окна, он вспоминал её глаза. Светлые, холодные, с этим странным, хищным прищуром. Она смотрела на него так, будто видела насквозь — и видела не престолоблюстителя, не Казанову, не человека с титулом, а кого-то другого. Того, кто очень, очень долго блуждает по мёртвому лесу и никак не выйдет на свет.
Он думал о ней. О том, что она до сих пор там. Ходит меж деревьев, сидит у костра, отдыхает в пещере. О том, где она добывает пропитание среди пустого леса, он тоже думал.
— Где ты сейчас? — спросил он тихо, и голос его прозвучал глухо в пустой зале.
Ответа не было. Только ветер качнул ветви берёзы под окном, и несколько золотых листьев упали на каменный подоконник.
Казанова отошёл от окна и сел в кресло. На столе лежали бумаги — указы, донесения, отчёты. Всё шло хорошо. Всё шло правильно. Комплекс воинов стоял, термы дымились паром, люди были сыты и здоровы.
Но где-то там, за осенними перелесками, стоял лес. И в нём, может быть, до сих пор ходит женщина с арбалетами. Она не оставила ни следа, ни имени, ни обещания. Только память — странную, тёплую, как свет догорающего факела в холодной чаще.
Казанова взял перо и хотел было писать, но не стал. Он отложил его и снова посмотрел в окно. Осень золотила мир, и лес на горизонте казался уже не страшным, а просто далёким.
— Спасибо, — сказал он тихо, в пустоту. — За то, что помогла.
И ему показалось, что где-то там, в глубине леса, ветер на мгновение затих — будто кто-то услышал.
3 лайка
Осеннее утро выдалось туманным. Туман пришёл ещё ночью — неслышно, как вор, и разлёгся по низинам, укрыв поля, луга и реку плотным, молочным одеялом. Туман неспешно переползал с места на место, обнимал холодные стволы дерев и цеплялся за ветви, не желая отпускать.
Река лежала под ним тёмная и медленная. Она не спешила, не журчала — лишь изредка всплёскивала у берега, где кормилась какая-то ранняя рыба. Вода в реке казалась густой, почти чёрной, и туман пил из неё, впитывая в себя холод и покой.
А потом взошло солнце.
Оно поднялось не сразу — сперва лишь тронуло край неба, где-то за далёким лесом, и выпустило вперёд первые лучи, робкие, бледно-золотые. Они прошли над полями, скользнули по мокрой от тумана траве, добрались до реки и пронзили тумана.
Туман дрогнул и начал нехотя подниматься. Сначала тонкими струйками, потом целыми клубами. Солнечное воинство било прямо, настойчиво, и туман медленно отступал под натиском: отползал от берегов, открывал воду, отпускал деревья. Он таял, уходя вверх, к небу, где растворялся без следа.
Река вздохнула. Её поверхность порозовела, потом стала золотой, потом — прозрачно-голубой. Вода засверкала, заиграла солнечными бликами, и в ней отразилось небо — высокое, ясное, осеннее.
Солнце тем временем поднималось всё выше. Оно грело всё щедрее, и с каждым его прикосновением графство просыпалось: запели птицы, зашелестела под ветром трава, замычала корова, зовя хозяйку. Туман исчез, растаял — не осталось ни клочка. Только влажная земля да лёгкий пар над рекой напоминали о том, что недавно здесь был свой хозяин.
В высоком окне княжеского дворца шевельнулась тень.
Сэр Казанова отошёл от стекла с загадочным выражением лица. В уголках его глаз искрилась хитринка.
Казанова сидел за столом, подперев голову кулаком, и смотрел на лист пергамента, лежавший перед ним.
В дверь постучали.
— Входи, — сказал Казанова, не поднимая головы.
Вошёл serDoka с дорожной сумкой через плечо.
— Ваша светлость, вы меня звали?
— Звал, — Казанова указал на рисунок, изображённый на листе. — Смотри.
SerDoka подошёл, склонился над столом и замер. На пергаменте был изображён гигантский подсолнух. Солнечные лучи падали на него и отражались на голый, без единого листа, лес.
— Что это? — тихо спросил он.
— Подсолнух, — ответил Казанова просто. — Он будет стоять на холме, у самой границы леса. Стебель — башня. Лепестки из солнечных пластин, их закажем в Башне магов. Они станут ловить солнечные лучи и направлять его в чащу. И не только.
SerDoka продолжал стоять, не сводя глаз с рисунка.
— И вы хотите направить эти лучи на лес?
— Хочу, — кивнул Казанова. — Лес голый. Мёртвый. Он стоял серым все те три недели, пока я по нему ходил. И сейчас стоит. А я хочу, чтобы там было тепло. Чтобы свет туда попадал. И изгнал всё то недоброе, что там есть.
Он помолчал, потом добавил тише:
— Я был там. Три недели. И знаю, что такое, когда вокруг ни лучика. Когда даже днём — сумерки. Я не хочу, чтобы кто-то ещё через это проходил. Лес болен. И его необходимо исцелить.
SerDoka долго молчал. Потом взял лист, подошёл к стрельчатому окну, разглядывая линии.
— Это будет дорого, — сказал он наконец, возвращая лист. — Рабочие, материалы, драгоценные камни, место.
— Дорого, — согласился Казанова. — Но я не для того выходил из того леса, чтобы забыть о нём и оставить всё, как есть.
— И долго, — осторожно заметил serDoka.
— Знаю.
— И никто не даст гарантии, что сработает.
Казанова усмехнулся — одними уголками губ.
— Ты говоришь неприятную правду. Но я всё равно построю. Потому что если не попробовать — лес так и останется мёртвым. А я не хочу, чтобы мои внуки боялись ходить в чащу. Я дам указ. Готовь расчёты. Начать работы мы должны как можно скорее.
SerDoka кивнул и поднялся.
— Я подумаю, ваша светлость. И, признаться, идея мне нравится. Даже если это безумие.
— Безумие — это когда ничего не делать, — сказал Казанова.
За окном дождь усилился, но в кабинете было тепло. И на столе, среди бумаг, лежал рисунок — подсолнух, обращённый к мёртвому лесу, и лучи, которые уже почти грели.
(отдельная благодарность @Royal_Yojek за иллюстрацию)
3 лайка